Имя: Чойнзон‑Доржи Иролтуев (Чойнзон‑Доржо Иролтуев, в бурятской традиции — Чойнзин Доржи Юролтуев)
Сфера деятельности: религиозный иерарх (XI Пандито Хамбо‑лама), эмчи‑лама (врач тибетской медицины), организатор медицинского образования, автор рецептурного справочника «Жор»
Наиболее известен: как глава буддистов Восточной Сибири, создатель манба‑дацана в Нарин‑Ацагате и составитель одного из важнейших письменных памятников бурятской медицинской традиции
Чойнзон‑Доржи Иролтуев — одна из ключевых фигур в истории бурятского буддизма и бурятской ветви тибетской медицины рубежа XIX–XX веков. В источниках встречаются варианты написания его имени — Чойнзон‑Доржо Иролтуев, а в современной бурятской традиции также Чойнзин Доржи Юролтуев. Он известен как XI Пандито Хамбо‑лама, глава буддистов Восточной Сибири, и одновременно как эмчи‑лама — врач тибетской медицины, связанный с развитием медицинского образования, рецептурной традиции и монастырской лечебной практики.
Для энциклопедии бурятской традиционной медицины Иролтуев важен прежде всего как деятель, соединивший несколько ролей: религиозного иерарха, организатора дацанской инфраструктуры, учёного-практика тибетской медицины и автора справочника «Жор», который в региональной традиции рассматривается как один из важных памятников бурятской медицинской письменности.
Происхождение и ранние годы
Чойнзон‑Доржи Иролтуев родился в 1843 году в местности Нарин‑Ацагат у хоринских бурят. По музейным и справочным данным, его отец Иролто был зайсаном, то есть родовым начальником. Это обстоятельство важно для понимания его дальнейшего пути: сын человека, занимавшего заметное положение в традиционной бурятской среде, имел доступ к образованию, к дацанской культуре и к тем социальным связям, которые могли способствовать духовной карьере.
Родной Ацагат был тесно связан с историей Ацагатского дацана, одного из заметных буддийских центров Бурятии XIX века. Именно эта среда — одновременно монастырская, образовательная и общественная — стала для Иролтуева отправной точкой.
Образование: от Ацагатского дацана к Монголии и Тибету
Согласно основным биографическим данным, в 1872 году Иролтуев поступил в хувараки Ацагатского дацана. В бурятской буддийской традиции хуварак — это послушник, проходящий начальную подготовку в области ритуала, буддийского учения, языков и монастырской дисциплины.
После начального обучения он продолжил образование в Монголии, а затем в Тибете. В источниках подчёркивается, что во время этой подготовки Иролтуев изучал не только буддийскую философию и ритуальную традицию, но и тибетскую медицину. Для бурятской монастырской культуры того времени это было вполне закономерно: в дацанской среде религиозная учёность и медицинские знания часто существовали нераздельно, а ламы‑врачи занимали важное место в жизни общины.
Детали его учебного маршрута и перечень конкретных монастырей, где он учился, в доступных материалах освещены не полностью. Однако общий вывод источников достаточно ясен: Иролтуев вернулся на родину уже не просто как образованный лама, а как человек, глубоко включённый в тибетскую медицинскую традицию.
Эмчи‑лама и врач тибетской медицины
В биографических и музейных материалах Иролтуев устойчиво характеризуется как эмчи‑лама, то есть лама‑врач, владевший тибетской медициной как системой диагностики, лечения и рецептуры. Его имя связано с практическим применением тибетской медицины в Бурятии, с подготовкой новых врачей и с письменной фиксацией медицинских знаний.
В региональной традиции Иролтуев описывается как знаменитый лекарь, знаток тибетской фармакологии и один из наиболее известных представителей бурятской дацанской медицины. В музейных описаниях подчёркивается, что он был не только практиком, но и систематизатором знаний, а также участвовал в организации специальной медицинской школы.
В некоторых региональных публикациях его называют выдающимся эмчи‑хирургом. Такие характеристики отражают сложившуюся традицию его восприятия, однако конкретные случаи хирургической практики и отдельные медицинские эпизоды требуют осторожного отношения и дополнительной архивной проверки. Для энциклопедического текста корректнее говорить, что Иролтуев считался крупным врачом тибетской медицины и пользовался широкой известностью как практик.
Настоятель дацана и путь к должности Пандито Хамбо‑ламы
После возвращения из Монголии и Тибета Иролтуев занял заметное место в монастырской иерархии. В 1892 году он был назначен ширээтэ‑ламой Ацагатского дацана, то есть его настоятелем. Это была должность, требовавшая не только религиозного авторитета, но и административных способностей: настоятель отвечал за обучение, богослужение, дисциплину и хозяйственную жизнь монастыря.
В 1895 году Иролтуев был избран Хамбо‑ламой Тамчинского дацана, а в 1896 году утверждён как XI Пандито Хамбо‑лама — глава буддистов Восточной Сибири. На этом посту он находился до 1911 года.
Должность Пандито Хамбо‑ламы в Российской империи была не только духовной, но и административной. Глава буддистов представлял буддийскую общину в отношениях с государством, участвовал в регулировании дацанской жизни и влиял на развитие образовательных и религиозных институтов. Архивные исследования показывают, что Иролтуев действовал в период реформ и перестройки управления буддийской церковью и был вовлечён в сложный диалог между монастырской традицией и имперской администрацией.
Иролтуев и Российская империя
Как XI Пандито Хамбо‑лама Иролтуев был включён в официальное пространство Российской империи. В источниках отмечается, что он был награждён орденами Святого Станислава 2-й и 3-й степени. Эти награды свидетельствуют о признании его деятельности на государственном уровне.
С биографией Иролтуева связаны и сюжеты о его контактах с императорской семьёй Романовых. В справочных материалах указывается, что в 1891 году он встречался с будущим императором Николаем II. В музейной и региональной традиции также присутствуют сообщения о его приглашениях ко двору, лечении великих князей и участии в значимых поездках.
Такие сюжеты в целом согласуются с его высоким статусом и с данными о его официальных контактах, однако детали отдельных медицинских эпизодов — особенно всё, что касается лечения конкретных представителей императорской семьи, — нуждаются в дополнительном подтверждении по первичным архивным материалам. Поэтому в энциклопедическом изложении эти сведения должны подаваться осторожно: как часть подтверждаемой репутации Иролтуева и его связей с имперской элитой, но без избыточной конкретизации там, где источники остаются вторичными.
Манба‑дацан в Нарин‑Ацагате
Одним из главных дел Иролтуева в истории бурятской традиционной медицины стало создание манба‑дацана в Нарин‑Ацагате. По основным данным, этот медицинский центр был организован в 1913 году и стал одной из первых известных специализированных школ тибетской медицины в Бурятии.
Термин манба‑дацан обозначает монастырское учреждение, ориентированное на изучение и практику тибетской медицины. Здесь обучали диагностике, приготовлению лекарств, работе с рецептурой и основам терапевтической практики. В случае Ацагатской школы важен и местный контекст: в источниках подчёркивается, что школа была создана рядом с целебным источником, что соответствует представлениям тибетской медицины о значении природных факторов и лечебной среды.
Значение этой школы было не только локальным. Архивные документы свидетельствуют, что Ацагатская школа тибетской медицины продолжала существовать и после смерти Иролтуева. Это позволяет говорить о ней как об устойчивом институте, а не только о личной инициативе одного эмчи‑ламы.
Справочник «Жор»
С именем Иролтуева связан рецептурный справочник «Жор», который в региональной и музейной традиции рассматривается как один из важнейших памятников бурятской тибетской медицины. Согласно доступным данным, в нём были собраны лекарства более чем от 300 болезней.
Справочник важен по нескольким причинам.
Во‑первых, он свидетельствует о систематизации медицинского знания. Иролтуев выступает здесь не только как практик, но и как человек, стремившийся закрепить рецептурную традицию письменно.
Во‑вторых, «Жор» связан с Ацагатской школой тибетской медицины и, вероятно, использовался в образовательной и лечебной практике.
В‑третьих, он представляет интерес для истории фармакологии и фитотерапии в бурятской среде, поскольку может отражать адаптацию тибетской рецептуры к местным условиям и доступному сырью.
По сообщениям музейных и региональных источников, наиболее полная из известных копий «Жора» хранится в Национальном музее Бурятии. Это делает текст важным не только для истории медицины, но и для изучения культурного наследия региона.
При этом необходимо ясно разграничивать историческое и современное научное значение этого памятника. «Жор» — это ценный историко-культурный источник, но это не означает автоматического подтверждения безопасности и эффективности всех описанных в нём составов с точки зрения современной доказательной медицины.
Поздние годы и смерть
В 1911 году Иролтуев добровольно оставил должность Пандито Хамбо‑ламы. После отставки он вернулся в Ацагатский дацан, где продолжил религиозную, образовательную и медицинскую деятельность. Именно к позднему периоду его жизни относится реализация проекта манба‑дацана.
Источники подчёркивают, что даже после ухода с высшего поста он оставался активно действующим эмчи‑ламой. Это особенно символично в свете сообщений о его смерти: согласно основным биографическим данным, в ноябре 1918 года Иролтуев умер в Эгитуйском дацане, куда прибыл для лечения его настоятеля.
Похоронен он был в улусе Шулута. В региональной памяти это место также связано с историей бурятской дацанской медицины, что усиливает образ Иролтуева как человека, до конца жизни оставшегося врачом и наставником.
Значение для истории бурятской традиционной медицины
Значение Иролтуева для истории бурятской традиционной медицины можно определить в нескольких основных измерениях.
Во‑первых, он был одним из наиболее заметных эмчи‑лам своего времени и сыграл важную роль в распространении тибетской медицинской практики в Бурятии.
Во‑вторых, он способствовал институционализации медицинского знания через создание манба‑дацана и Ацагатской школы тибетской медицины.
В‑третьих, как автор справочника «Жор» он участвовал в письменной фиксации рецептурной традиции, а значит — в сохранении и передаче медицинского опыта.
В‑четвёртых, его положение XI Пандито Хамбо‑ламы позволяло включать медицинскую деятельность в более широкий контекст буддийской церковной организации и отношений с государством.
В‑пятых, его фигура показывает, что бурятская ветвь тибетской медицины существовала не только как локальная монастырская практика, но и как система, способная входить в более широкий общественный и даже имперский контекст.
Как оценивать его наследие сегодня
В современной бурятской культуре Иролтуев нередко предстает как почти легендарный врач и «великий эмчи». Такие оценки важны как часть культурной памяти, однако энциклопедическое описание требует различать:
- документированные биографические факты;
- традиционные представления и региональный нарратив;
- современную научную оценку.
С этой точки зрения Иролтуев — бесспорно важная фигура в истории БТМ. Но сообщения о «чудесных исцелениях», исключительных хирургических успехах или отдельных случаях лечения представителей императорского дома следует воспринимать с осторожностью, если они не подтверждены первичными документами.
Точно так же и его рецептурное наследие следует рассматривать прежде всего как историко-медицинский и культурный памятник, а не как прямое руководство к современному лечению.
Источники и литература
Основные источники
- Архивные и научные публикации о деятельности XI Пандито Хамбо‑ламы Чойнзон‑Доржи Иролтуева по материалам РГИА и НАРБ.
- Сборник документов «История буддийской медицины в Бурятии по документам Государственного архива Республики Бурятия».
- Биографическая справка в электронной базе Этнографического музея.
- Юбилейное издание о 260-летии института Пандито Хамбо‑лам.
Дополнительные источники
- Материалы об Ацагатском дацане и истории медицинской школы в Нарин‑Ацагате.
- Публикации Национального музея и Государственного архива Республики Бурятия о выставках, посвящённых Хамбо‑ламам.
- Материалы о поездках членов дома Романовых и фотодокументы начала XX века.