Вторая половина XIX — начало XX века стали временем наивысшего подъёма бурятской традиционной медицины. В этот период она окончательно оформилась как самостоятельная ветвь тибетской медицинской традиции: с собственной сетью дацанских школ, плеядой выдающихся врачей, оригинальными рецептурниками и адаптированной к местным условиям фармакопеей.
Это было время, когда бурятские эмчи-ламы лечили не только простых кочевников, но и членов императорской семьи, когда медицинские трактаты печатались в дацанских типографиях, а пациенты стекались к целебным источникам со всей Сибири.
Институциональный расцвет: сеть мамба-дацанов
Ключевым фактором расцвета стало формирование сети мамба-дацанов — медицинских отделений при крупных буддийских монастырях. Если в первой половине XIX века обучение медицине носило полустихийный характер, то к концу столетия это была уже сложившаяся институциональная система.
Главные центры этого периода:
- Цугольский дацан — пионер систематического медицинского образования. Открытый здесь в 1869 году класс под руководством ламы Чой-манрамбы стал моделью для всех последующих школ.
- Агинский дацан — крупнейший центр книгопечатания. Здесь не только готовили эмчи-лам, но и издавали ксилографическим способом медицинские трактаты и рецептурники.
- Шулутский дацан «Гандан Даржалин» — прославился как «кузница выдающихся эмчи-лам России и Центральной Азии».
- Ацагатский дацан — при нём действовала лечебница на минеральном источнике, ставшая прообразом современного курортно-реабилитационного центра.
К началу XX века медицинские классы существовали при большинстве крупных дацанов Бурятии. В них учились десятки послушников, а общее число практикующих эмчи-лам исчислялось сотнями.
Плеяда выдающихся эмчи-лам
Расцвет любой традиции — это прежде всего люди. Вторая половина XIX — начало XX века дали целую плеяду блестящих врачей и просветителей.
Агван Доржиев (1853–1938)
Бурятский лама, ставший наставником Далай-ламы XIII. Используя своё положение при тибетском дворе, он добился разрешения скопировать Атлас тибетской медицины. По его инициативе и на пожертвования бурятских верующих в тибетском монастыре Сэртог-манба была создана копия, которую эмчи-лама Шираб Сунуев тайно вывез в Бурятию. Доржиев также реформировал медицинские школы, введя в них изучение анатомии и физиологии по европейским методикам.
Пётр Бадмаев (1851–1920)
Бурят из Агинского округа, который первым перевёл «Чжуд-ши» на русский язык и открыл тибетскую медицину для столичной аудитории. Стал личным врачом семьи Николая II, лечил наследника престола, страдавшего гемофилией. Его брат и другие члены семьи Бадмаевых сформировали целую династию врачей, распространивших бурятскую медицинскую традицию в Санкт-Петербурге и Москве.
Чойнзин Доржи Юролтуев (XI Пандито Хамбо-лама)
Выдающийся эмчи-хирург, лечивший членов императорской семьи. После ухода с поста главы буддистов основал лечебницу на Ацагатском аршане, куда стекались пациенты со всей Сибири. Его рецептурник стал одним из важнейших письменных источников БТМ.
Даши-Доржи Этигэлов (1852–1927)
XII Пандито Хамбо-лама, автор фундаментального труда по тибетской фармакологии «Жор». Его личность и посмертный феномен стали символом неразрывной связи духовного лидерства и врачебного искусства в бурятской традиции.
Шираб Сунуев
Эмчи-лама, который, рискуя свободой и жизнью, тайно вывез из Тибета в Бурятию копию Атласа тибетской медицины — 76 листов с почти 10 000 миниатюр. Сегодня эта копия является единственной в мире полной версией тибетского оригинала XVII века.
Адаптация к местным условиям: рождение самостоятельной ветви
Именно в этот период завершился процесс превращения пришлой тибетской доктрины в самостоятельную бурятскую систему. Эмчи-ламы провели колоссальную работу по замене лекарственного сырья: гималайские растения, описанные в «Чжуд-ши», были заменены местными аналогами — баданом, шлемником байкальским, горечавкой, саган-дайлей, можжевельником.
Особое развитие получили методы лечения «болезней холода» — артрозов, хронических бронхитов, гинекологических и урологических воспалений, которые в резко континентальном климате Бурятии встречались значительно чаще, чем в Тибете. Активно применялись прогревания, моксотерапия, пантовые ванны.
Были созданы уникальные, чисто бурятские методы — Янгын мэдээнэ (бурятское костоправство), пантовые ванны, молочные ванны. Они не имели аналогов ни в тибетской, ни в монгольской, ни в китайской традициях.
Книгопечатание и рецептурники
Расцвет БТМ был бы невозможен без письменной фиксации знаний. В бурятских дацанах было налажено ксилографическое книгопечатание, позволявшее тиражировать как классические тибетские тексты, так и оригинальные труды.
Главные письменные памятники этого периода:
- «Жор» Пандито Хамбо-ламы Этигэлова — систематическое изложение принципов тибетской фармакологии с учётом бурятского лекарственного сырья.
- Рецептурник Хамбо-ламы Юролтуева — собрание проверенных на практике прописей.
- Большой Агинский жор — коллективный труд лам Агинского дацана, обобщивший опыт одной из крупнейших медицинских школ.
Эти книги не просто описывали рецепты — они систематизировали знания, задавали стандарты приготовления лекарств и служили учебными пособиями для следующих поколений.
Социальная роль БТМ
В период расцвета бурятская традиционная медицина выполняла важнейшую социальную функцию. Государственная медицина европейского типа в Забайкалье была развита слабо: первая больница появилась только в 1820 году, а сеть фельдшерских пунктов оставалась крайне редкой. Для большинства бурятского населения, особенно в отдалённых улусах, эмчи-лама был единственным доступным врачом.
При этом БТМ не была медициной «для бедных». Её услугами пользовались представители всех сословий — от простых скотоводов до членов императорской фамилии. Это свидетельствовало о высоком авторитете бурятских врачей и признании эффективности их методов далеко за пределами региона.
К 1920-м годам в Бурятии насчитывалось около 440 практикующих лам-медиков. БТМ была полноценной, самодостаточной системой здравоохранения, обслуживавшей значительную часть населения.
Конец эпохи
Расцвет бурятской традиционной медицины был насильственно прерван в 1930-х годах. Репрессии против буддийского духовенства, закрытие дацанов и официальный запрет на лечение методами тибетской медицины разрушили институциональную базу БТМ. Многие эмчи-ламы были арестованы и погибли, их библиотеки и лаборатории уничтожены.
Однако фундамент, заложенный в период расцвета, оказался достаточно прочным, чтобы традиция выжила — в подпольной практике уцелевших лам, в памяти их учеников, в чудом спасённых рукописях. Десятилетия спустя, когда идеологические ограничения были сняты, именно этот фундамент позволил БТМ возродиться.